?

Log in

No account? Create an account
Мне кажется, что Антон Павлович Чехов увидев постановку Андрея Шляпина своей “Чайки» на сцене Пензенской драмы вовсе не перевернулся бы в гробу, а встал бы из своего деревянного макинтоша и начал неистово аплодировать. Вообще, об этой сценической версии программной чеховской пьесы можно сказать словами самого Чехова, которые он адресовал в адрес Метерлинка: «Странная пьеса производящая сильное впечатление». Именно на этот спектакль нашего драматического театра надо идти подготовленным, понимать, что ты не увидишь «пергаментной» классики», не увидишь усадьбы конца XIX века, а погрузишься в архетипы и вечные вопросы человеческого бытия, попадешь в историю вне времени и пространства.
8c1a99d44813aa28c3ac61b4cbec679c
Знаете, есть такое понятие, как «фильм о фильме», так вот, «Чайка» Шляпина – это спектакль о пьесе, буквальный подстрочник множества мыслей, идей, событий скрывающихся за чеховским текстом. Каждый кусок, каждая деталь спектакля от движений актеров, сценографии, костюмов, декораций выверен и имеет, что сказать зрителю. Даже тот факт, что некоторые зрители покинули театр, не досмотрев постановку до конца, прекрасно вписывается в текст, задумку Чехова, это срежиссировала сама жизнь: «Я слишком проста, чтобы понять Вас!». Как тут не вспомнить провал «Чайки» после первого показа спектакля в 1896 году, не зашла пьеса с первого раза. Зритель, ушедший со спектакля зритель, я к тебе обращаюсь: «Не проникла в душу с первого раза пензенская «Чайка» - попытайся придти и посмотреть её еще раз!»
Чехов в «Чайке» достал из шкафа многочисленных человеческих комплексов кучу скелетов. Я увидел, благодаря пензенской версии, что Чехов писал о комплексах, о тех самых скелетах, которыми забито наше сознание: творческие, семейные, любовные, денежные комплексы мешают нам жить и быть счастливыми. Может быть, эта постановка, как знак вопроса и самому пензенскому театру драмы: «А куда идти, двигаться дальше?» «Чайка» - это, как проверка, тест на зрелость нашего театра, нашей труппы, это дарованная возможность актерам задуматься и преподносить себя публике каждый раз по-новому. Символизма, о котором то ли с иронией, то ли на полном серьезе писал Чехов в «Чайке», в самом спектакле выше крыши, символ на символе сидит и образом погоняет. Порой это мешает воспринимать смысл текста Антона Павловича, но с другой стороны, эти символы помогают каждому зрителю достать из шкафа свой скелет и примереть его к той или иной сценической метафоре. Каждый волен, воспринимать этот спектакль в меру свой испорченности или своего воспитания, своего кругозора. Во время действия и спустя время, и ощущая его послевкусие, хочется копаться в сценических образах и деталях, хочется разбираться, проникать вглубь чеховских цитат. Это не одноразовый спектакль, его необходимо пересматривать и в зависимости от настроения видеть что-то новое. В общем, не живите в плену мифов и стереотипов, привычной категоричности, не прибивайте себя гвоздями к полу, а взлетите, оглянитесь вокруг и Вы поймете, что мир не монохромен, что в нём много красок и смыслов. Хочешь быть счастливым – будь им!
И чуток декаданса и серы в завершении: ценю всех, кто приходит в театр с мыслью – «Мне есть, что сказать». У режиссера Андрея Шляпина масса «скелетов в шкафу», их настолько много, что его «Чайка» порой перегружена смыслами и режиссерскими находками. Уважаемый Сергей Владимирович Казаков, почаще доверяйте товарищу Шляпину ставить спектакли, ему "есть, что сказать":-)

Ключевые слова:

Любимые мною искренне и нежно актеры и работники Пензенского театра драмы, поклонники родного театра, обращаюсь к вам: Все ниже написанное не злобы ради, а пользы для…
Хочется глупо каламбурить: «нельзя дважды войти в один и тот же спектакль», «Белякович повторяется дважды: первый раз как трагедия, а второй – как фарс». Бессмертный Шекспир, хрестоматийная пьеса «Ромео и Джульетта» - перезагрузка. Ровно двадцать лет назад энергичный, харизматичный и талантливый режиссер Валерий Романович Белякович перенес на сцену нашего театра своё виденье извечной любовной истории. Именно перенес, потому, что до этого ставил эту пьесу в «Театре на юго-западе» (1992 г.), потом даже в Токио (1993 г.). Беляковича не зря называют «геометрическим» режиссером, у него есть апробированный стиль, точнее принцип работы – выпущен спектакль в одном месте (это, как правило, родной для Беляковича «Театр на юго-западе»), случилась режиссерская удача, а в итоге получается модель для театральной сборки. В этой модели все повторяется: сценография, музыка, костюмы, исключение лишь актеры, на каждом новом месте «сборки» они разные – назвать это можно театральной франшизой. В 90-е годы постановка «Ромео и Джульетты» в Пензе местной театральной публикой воспринималась, как глоток свежего воздуха, как что-то необычное, удачный и кассовый эксперимент, то спустя годы нельзя надеется, что «и повторится всё, как встарь…». Не повторилось.
Уверен, что и нынешняя версия будет популярна у пензенского неискушенного зрителя: режиссерского таланта Беляковичу не занимать, сюжет «попсовый», актеров наших публика любит. Да и сам спектакль обкатается и впишется в репертуар. Но, осадок останется.
Главные претензии к режиссеру. Боюсь даже подумать, неужели Белякович скатился до провинциального режиссерского «чёса»? Белякович, Мастер – не только режиссер-постановщик, но автор сценографии, костюмов. В прошлой постановке костюмы «враждующих родов» были бархатные, теперь из мешковины. Музыка и пластика в любой постановке Беляковича равноправные действующие лица наравне с героями пьесы, тут же чувствуется, что Валерий Романович не доработал. Пластика не видна, как и линии характеров основных персонажей. Понятен стиль работы Беляковича – «буря и натиск», но в этом спектакле не пахнет стихией, механистичность заменила фирменный почерк постановщика. То, что некоторым персонажам не веришь, вина не актеров, а режиссера.
Понятно, что «школа» Беляковича нужна молодым пензенским актерам, через нее пройти дорогого стоит, но почему для постановки был взят Шекспир? Скажут, что в честь 450-летнего юбилея. Но в самом спектакле Шекспира в переводе Пастернака крайне мало, много «отсебятины», а Шекспира мало. Получился Шекспир light. Шекспир дополненный и переработанный. Простите меня старого брюзгу, но почему в финале Джульетта не вонзает себе кинжал в грудь, а гибнет, целуя Ромео у которого на губах остался яд. Оправданность экрана на сцене вызывает большие вопросы. К чему все эти «диафильмы» с картинками площади Вероны, соборных фресок, зажженных свечей, зачем нужна «свадебная» видеография в театре? А вот «черный кабинет» по бокам сцены неплохо было бы организовать, зрителя, которые смотрят спектакль с боковых мест вовсе не нужно видеть театральную «кухню», изнанку спектакля. История о чистой любви должна быть рассказана чисто.
Дабы не завершать всё на ноте: «Ромео нет, Ромео не найдут» скажу следующее, повторюсь – опыт работы с Беляковичем для актеров бесценен и хочется, чтобы спектакль пошёл в народ, но не стал пошлым.

Ключевые слова:

Последний месяц

Апрель 2014
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Ключевые слова

Синдикат

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com